Когда Никонова ушла, Рябинина призналась:

- Я не хотела огорчать эту женщину, но мужа ее давно нет на "Аскольде"; он ушел добровольцем воевать на сушу. И где он сейчас - никто из аскольдовцев не знает...

Наступило тягостное молчание. Разговор долго не клеился. Казалось, что эта жена моряка, пришедшая за кипятком, принесла в купе незримую печать своей беды - так человек с улицы вносит в теплую комнату жгучее дыхание мороза. И только когда Артем напомнил: "А что же дальше?" - только тогда Рябинина заговорила снова, постепенно воодушевляясь:

- А рыба там есть! Вы понимаете, лейтенант, теплая ветвь Гольфстрима продвинулась к востоку на целую сотню миль, а вместе с нею продвинулись и косяки рыбной молоди. На море идет война; корабли и самолеты ежедневно сбрасывают в пучину тысячи тонн взрывчатых веществ. Вполне возможно, хотя это и не доказано, что рыба, пугаясь звуковых колебаний, уходит все дальше в поисках новых кормовых районов. А эту тишину и добротный планктон она найдет на северо-востоке... И я, - тихо, но уверенно сказала Рябинина, - я скоро, наверное, поведу экспедицию тоже на северо-восток...

Они разговорились. Море сблизило их и породнило. Артем узнал, что Ирина Павловна (так звали его спутницу) собирается в конце этой осени уйти в экспедицию; что возвращается она из Архангельска, где печатали ее книгу; спешит в Мурманск, где ее ждет сын Сережка и на днях должен вернуться с промысла муж.

- И когда же вы надеетесь уйти в экспедицию? - спросил Пеклеванный.

- Думаю, через месяц, через два. Надо еще найти и приготовить судно.

- Но ведь на море война... И ваша мирная наука бессильна против торпед и снарядов. Кто оградит вас в открытом море?

- Северный флот, - не задумываясь ответила она и улыбнулась. - Хотя бы вот вы!..

На одной станции в купе вошел английский летчик, сбитый в недавнем воздушном бою над тундрой. Сам он выбросился с парашютом из кабины горящей "аэрокобры" и упал в болото неподалеку от станции.