С перрона ей что-то ответили, и женщина, рассмеявшись, повернулась к Пеклеванному.

- Спасибо вам, - сказала она, принимая от него сверток.

Проводник близоруко осмотрел билеты и, погасив фонарь, буркнул:

- Четвертое купе налево... Спать негде, придется сидеть...

- Я могу уступить вам нижнюю полку, - предложил Пеклеванный.

- А вы?

- Я только что проснулся, - услужливо слукавил лейтенант.

Еще раз поблагодарив, женщина прошла в вагон... Отставший от состава матрос с громадным чайником в руках бежал по шпалам, высоко подпрыгивая на рельсовых стыках. "Не догонит", - тревожно подумал Артем, но тот вдруг оказался совсем рядом с тамбуром.

- Ну, ну! Нажми! - крикнул лейтенант.

Матрос рванулся вперед и теперь бежал, держась за подножку.

- Бросай чайник!.. Давай руку!..

Тяжело и хрипло дыша, матрос ответил:

- Мне другой вагон надо. Братва чаю ждет!..

И, забрав в зубы ленты бескозырки, рванулся дальше. Артем неотрывно следил за ним, пока тот не догнал свою теплушку. Там у него приняли чайник (лейтенанта рассмешило, что сначала - чайник), потом в бушлат матроса вцепилось сразу несколько дружеских рук, он повис в воздухе и, болтнув ногами, исчез в вагоне.

Ранним утром эшелон подошел к озеру Имандра - озеро тянулось слева целую сотню верст, то исчезая вдали, то вновь приближаясь к самой железнодорожной насыпи. А справа, покрытые искрометными шапками снегов, величаво поднимались к небесам Хибины. Здесь эшелон двигался медленно, подолгу стоял на полустанках, уступая дорогу идущим на юг товарным составам. Встречные поезда обдавали воинский эшелон паром и грохотом, волоча за собой тяжелые платформы, груженные кировскими апатитами.

На одной из таких стоянок Пеклеванный долго бродил по перрону, потом купил стакан вялой прозрачной морошки и вернулся в купе. Было еще рано, но женщина уже проснулась и, сидя на нижней полке, пыталась заново упаковать свой разлохмаченный пакет.