- Подходи, - приказал сержант, на ощупь вставляя тесак обратно в ножны. - Бери каждый для себя...

К нему из темноты подползали на корточках и подходили шумно дышавшие тени разведчиков:

- Рукой брать, что ли?

- Вилку еще тебе. Тоже мне - барин!

- В нашем-то ресторане все больше пальцами...

- Ой, братцы, кажись, много себе зацапал!

- Жаден ты. Отбавь.

Никонов повернулся к Ярцеву:

- Товарищ лейтенант, а вы?

Ярцев погасил фонарь, сложил шелестевшую в темноте провощенную карту:

- Вы там мне тоже малость оставьте.

Помолчал и добавил:

- На донышке...

Поев и испытывая по-прежнему голод, разведчики проверили оружие, подтянули снаряжение. Никонов закинул в кусты пустую банку.

- Теперь курнуть бы, - буркнул он недовольно.

Быстро - по команде - собрались в путь. Тронулись легким, неслышным шагом. Восьмой день пути - скоро уже конец этому тяжкому рейду. А потом база: заслуженный отдых, письма от родных, чистые простыни на койках, а может быть, и путевка на курорт в Мурмаши.

Хорошая жизнь, честное слово!..

Они уже подходили к морю, когда вдали послышался лай собаки, и две красные ракеты плавно выплыли из-за скалистого гребня, освещая низину.

- Ложись!..

Никонов залег рядом с Ярцевым, сказал:

- Сработал немецкий кордон. Теперь они с собаками возьмут нас.

- Не возьмут, - отмахнулся Ярцев. - Просочимся... Скажи ребятам, чтобы были наготове и не волновались,

- А мы и так не волнуемся, товарищ лейтенант, - ответил из темноты чей-то молодой и задорный голос.

Накрывшись плащ-палаткой, чтобы не было видно света снаружи, Ярцев еще раз взглянул на карту. Это была отличная карта, выпущенная германским генштабом накануне захвата Норвегии: на ней были указаны даже самые малоизвестные горные тропы, и лейтенант выбрал среди них одну, самую трудную, но, как ему казалось, и самую верную...